Глава семьи был мужчина лет пятидесяти семи с сильной проседью в волосах. Он был широк в костях, имел
нос с горбинкой, подслеповатые глаза, носил бороду и редкие усы. Родом он был с Амура. Отец его, как я узнал впоследствии, был полукореец, полугольд, а мать орочка. Нашего нового знакомого звали Лайгур.
И от него пахнуло на меня тем же счастьем, что и от его ковров и кресел. Полный, здоровый, с красными щеками, с широкою грудью, вымытый, в ситцевой рубахе и шароварах, точно фарфоровый, игрушечный ямщик. У него была круглая, курчавая бородка — и ни одного седого волоска,
нос с горбинкой, а глаза темные, ясные, невинные.
Яркий свет костра снова освещал пещеру. У самого огня лежал юный путник, спасенный Керимом. Юноша все еще не пришел в чувство. Высокая белая папаха с атласным малиновым верхом была низко надвинута на лоб… Тонкий прямой
нос с горбинкой, полураскрытый алый рот с жемчужной подковкой зубов. Длинные ресницы, черные, сросшиеся на переносице брови подчеркивали белизну кожи. Лицо казалось воплощением строгой юношеской красоты.
Неточные совпадения
Несмотря на изуродованную бритьем половину головы, невысокий крутой лоб
с возвышениями над черными, теперь безжизненными глазами был очень красив, так же как и небольшой
с горбинкой нос над тонкими черными усами.
Мне казались крайне неприятными и его большие круглые, как у птицы, глаза, и острый
нос с сильной
горбинкой, напоминавший клюв ястреба.
Из вагона второго класса вышел только один пассажир, молодой человек лет двадцати трех, небольшого роста, но стройный, шатен
с бледным, выразительным лицом и умными карими глазами, уверенно смотревшими через золотое пенсне, крепко сидевшее на правильном,
с маленькой
горбинкой носу.
Хороша она была в минуты вспышки гнева, когда ноздри ее правильного,
с маленькой
горбинкой носа раздувались, как у арабского коня, глаза метали ослепительные искры, а нежные, смуглые, матовые щеки вспыхивали багровым румянцем.
Лицом он был бледен и даже зеленоват;
нос имел большой,
с горбинкой, тонкий, необыкновенно белый, как будто фарфоровый.
Тютчев был действительно красивый мужчина, сильный, статный брюнет,
с выразительными огневыми глазами, прямым
с маленькой
горбинкой носом и толстыми, чувственными губами.
Лицо Ильки было не бледней ее розовых губок. На ее большом лбу и
горбинке носа светились капельки пота. Бедная девочка страшно утомилась и едва держалась на ногах. Ремень от арфы давил ей плечо, а острый край неделикатно ерзал по боку. Тень заставила ее несколько раз улыбнуться и глубже вздохнуть. Она сняла башмаки и пошла босиком. Маленькие красивые босые ноги
с удовольствием зашлепали по холодному песку.
Как раз против входа, в большом стариковском кресле, откинувши голову назад на подушку, сидела женщина в дорогом китайском шлафроке и
с укутанной головой. Из-за вязаного шерстяного платка виден был только бледный длинный
нос с острым кончиком и маленькой
горбинкой да один большой черный глаз. Просторный шлафрок скрывал ее рост и формы, но по белой красивой руке, по голосу, по
носу и глазу ей можно было дать не больше 26–28 лет.
Это была именно та красота, созерцание которой, бог весть откуда, вселяет в вас уверенность, что вы видите черты правильные, что волосы, глаза,
нос, рот, шея, грудь и все движения молодого тела слились вместе в один цельный, гармонический аккорд, n котором природа не ошиблась ни на одну малейшую черту; вам кажется почему-то, что у идеально красивой женщины должен быть именно такой
нос, как у Маши, прямой и
с небольшой
горбинкой, такие большие темные глаза, такие же длинные ресницы, такой же томный взгляд, что ее черные кудрявые волосы и брови так же идут к нежному белому цвету лба и щек, как зеленый камыш к тихой речке; белая шея Маши и ее молодая грудь слабо развиты, но чтобы суметь изваять их, вам кажется, нужно обладать громадным творческим талантом.
— Спит, — прошептал он. — Ишь ты,
нос у подлеца
с горбинкой, отцовский… Спит и не чувствует, что на него глядит родной отец… Драма, брат… Ну, что ж, извини… Прости, брат… Так уж тебе, значит, на роду написано…
Его коротенький
нос, но уже
с признаками будущей
горбинки, густые, не детские брови над черными глазами и общий вид строгой серьезности что-то напомнили ей, и она заплакала.